Как посмел этот незнакомец врываться в ее дом и срывать занавески, повешенные ею!
– Я не хочу этого, – сказала она, – по какому праву вы вторгаетесь в жизнь моего мужа.
Он удивленно поднял бровь. Она знала закон Звездных Путей так же хорошо, как и все. Поэтому ее хорошо известно, что он имел не только право, закон запрещал его преследовать за правду об умершем.
– Макрам был жалким, несчастным человеком, – настаивала она, – и говорить правду о нем, значит причинять боль и больше ничего.
– Вы правы, да, правда о нем не вызовет ничего, кроме боли, но не потому, что он был несчастным, – сказал Говорящий. – Если я ничего не скажу, ничего, что известно всем – что он ненавидел своих детей и бил жену, напивался в стельку, кочуя от бара к бару, пока констебль не отправлял его домой – тогда не возникнет боли, так? Я вызову не боль, это будет облегчение и удовлетворение, потому что каждый изменит о нем мнение, так долго царившее вокруг. Он был подонком, и будет правильно, если к нему будут относится как к подонку.
– А вы думаете, он не был?
– Не один человек не может быть никчемным, когда понимаешь его стремления и желания. Ни одна жизнь не может быть пустой. Даже более озлобленные мужчины и женщины, если хорошенько разобраться в их душах, проявляют акты великодушия, которые, хотя немного, искупают их грехи.
– Если вы верите этому, тогда вы намного моложе, чем выглядите.
– Я? – сказал Говорящий. – Я впервые услышал ваш зов менее 2-х недель назад. Я начал изучать вас. И даже если вы этого не помните, Новинха, я напомню о том, какой хорошей, свежей и красивой вы были тогда, молодой девушкой. Вы были одинокой, но Пайпо и Лайбо поняли вас и нашли вас достойной любви.
– Пайпо был мертв.
– Но он любил вас.
– Вы ничего не знаете, Говорящий! Вы были от меня далеко, целых двадцать два световых года! Кроме того, я говорила не о себе, когда назвала ничего не стоящим, я говорила о Макраме!
– Но вы не верите этому, Новинха. Потому что знаете об одном великодушном и добром поступке Макрама, который оправдывает жизнь этого бедного человека.
Новинха не могла объяснить охватившего ее страха, но она решила молчать, пока он не назовет все вещи своими именами. Даже теперь она не представляла, что за добрый поступок Рама он обнаружил.
– Какое вы имеете право называть меня Новинхой, – закричала она, вот уже четыре года никто так не называет меня!
В ответ он поднял руку и слегка коснулся пальцами ее шеи под затылком. Это был робкий, почти юношеский жест. Он напомнили ей Лайбо, это было выше ее сил, она не могла больше вынести. Она схватила его руку и со злобой отбросила ее. Затем толкнула его вглубь комнаты.
– Выйди, – закричала она на Майро. Ее сын вскочил и скрылся за дверью. По его лицу она поняла, что Майро крайне удивлен ее яростью.
– Ты ничего от меня не добьешься! – кричала она Говорящему.
– Я ничего от вас не добиваюсь, – спокойно произнес он. – Я пришел сюда не за этим.
– У меня нет ничего, что тебе хотелось бы узнать! Ты ничего не стоишь для меня, слышишь? Ты – единственный, ничего не представляющий для меня.
Ты не в праве оставаться в моем доме.
– Nao eres estrago, – прошептал он, – eres solo fecundo, e vou plantar jardim ai.
Затем, подошел к двери, и, прежде чем она успела ответить, закрыл дверь с другой стороны.
Сказать по правде, она не знала, что ответить ему. Его слова были слишком оскорбительны. Она назвала его estrago, а он ответил, так будто она себя назвала опустошенной и одинокой. Она высмеивала его, говоря фамильярно ты вместо вы. Так говорят с ребенком или животным. А когда он ответил ей в том же ключе, с той же фамильярностью, это звучало совсем по-другому. «Ты есть плодотворная почва, на которой я взращу прекрасный сад.» Эти слова мог сказать поэт своей возлюбленной или муж жене. И «ты» здесь звучало как сокровенное, близкое и совсем не было надменным. Какое он имел право – шептала она себе – касаться ее шеи. Он гораздо грубее, чем я думала о Говорящих. Епископ Перегрино был прав. Он опасен, он неверный, антихрист. Он нагло топчет те уголки моего сердца, которые я хранила как святую землю. Он давит слабые ростки жизни, пробившейся сквозь каменную душу. Как он посмел, я хочу умереть, он несомненно уничтожит меня до того, как пройдет сквозь.
Ее что-то отвлекло. До нее дошло, что кто-то плачет. Квора. Конечно, ее крик разбудил ее; ее сон не был крепким. Новинха открыла дверь и собралась пойти и успокоить ее. Но плач смолк. Мягкий мужской голос запел колыбельную. Песня звучала на чужом языке. Немецкий, а может скандинавский, она не могла разобрать. Но она знала, кто пел эту песню, и знала, что песня утешит Квору.
Новинха не испытывала подобного страха с тех пор, как Майро был определен зенадором и пошел по стопам людей, убитых свиноподобными. Этот человек распутал сети, опутавшие семью, и связал всех в единое целое, но в процессе освобождения из пут он обнаружил все мои секреты. Если он узнает почему и как умер Пайпо, и скажет правду, тогда Майро тоже прикоснется к оберегаемой мною тайне, и это убьет его. Нет, свиноподобные не получат больше ни одной жертвы, они слишком жестоки, чтобы им поклоняться.
Позднее, лежа в кровати и пытаясь заснуть, она слышала смех, звеневший в передней части дома, теперь она слышала Квима и Олхейдо, Майро и Элу, смеющихся вместе. Она представляла, что видит их, комнату, искрящуюся от радости. Но сон медленно овладел ею, ее представления превращались в мечты. И уже не Говорящий сидел среди детей и учил их смеяться. Это был Лайбо, снова живой и каждому известный как ее настоящий муж. Мужчина, за которого она вышла замуж в своем сердцем, отказавшись от брака в Церкви. Даже во сне ей опять не хватило сил, она не могла вынести огромный груз радости, подаренный ей грезами, и слезы медленно капали на подушку.
Глава 9
Врожденный порок
Гайда: Тельца десколады не имеют бактериологических свойств. Похоже, что они проникают в клетки организмов и поглощают остаточное пространство, так же как митохондрия, и воспроизводятся вместе с клеточным воспроизводством. Тот факт, что они проникли в новые виды только за несколько лет нашего пребывания, говорит об их высокой адаптивной способности. Вероятно, они распространились в биосфере Луситании много лет назад, и теперь стали свойством данной местности, постоянной инфекцией.
Густо: Если они постоянны и неизменны, и распространены повсюду, тогда это – не инфекция, Гайда, это часть нормальной жизни.
Гайда: Но они не обязательно врожденны – у них есть способность к распространению. Но, безусловно, если они – эндемические, то все местные виды и разновидности выработали пути борьбы с ними…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
